YAKUTIA.INFO. На отраслевом форуме МАЙНЕКС-2026 в октябре этого года основатель золотодобывающей ГК «Север» Елена Бушуева заявила о геополитической угрозе для россыпной золотодобычи: избыточное регулирование вытесняет отечественный малый и средний бизнес, а освободившийся рынок занимают зарубежные, прежде всего китайские, компании. Отдельно она затронула ситуацию непосредственно в Якутии. По её версии, республика теряет доходы от легального бизнеса, а его место в результате занимает нелегальный бизнес — преимущественно из Китая.
«В России путь от заявки до добычи занимает в среднем три года, в Китае — 15 месяцев. Их компании имеют доступ к субсидиям и кредитам под 3–5%. Отечественный бизнес оставили один на один с неадекватно дорогим капиталом и кошмарной бюрократией», — отметила Бушуева.
Катализатором кризиса эксперт назвала отмену заявительного принципа и переход на аукционы: малые артели их не потянут, а крупным холдингам мелкие удалённые россыпи неинтересны. Ситуацию усугубляет уголовное давление.
«Любое отклонение от проекта трактуется как „незаконная добыча“. Легальный бизнес загоняют в угол», — заявила она.
На примере Якутии Бушуева показала, что россыпное золото обеспечивает 18% всей добычи в регионе, а 95% предприятий в этом сегменте — это субъекты МСП. Именно эти компании инвестируют в инфраструктуру и обеспечивают рабочими местами удалённые посёлки, где нет альтернативных производств.
В качестве решения эксперт предложила отказаться от «точечных запретов» и создать реестр добросовестных недропользователей — для стабильного, упрощённого и предсказуемого режима работы отечественных компаний.
«ЯИ» связалось с экспертом и задало ей ряд вопросов, непосредственно касающихся нашей республики.
Какие конкретно компании работают нелегально, в каких районах Якутии и из каких государств?
— Говорить о конкретных юридических лицах здесь не имеет смысла, потому что нелегалы работают вообще без создания ООО. В основном это группы иностранных граждан, которые просто собираются, заходят на свободные площади и ведут незаконную добычу. При этом они не обращают внимания ни на границы участков, ни на то, принадлежит ли лицензия государству или частному недропользователю. В отрасли таких называют «хищниками». И это не одиночки, которые пришли с лотком покопать и ушли — заходят полноценные бригады с тяжёлой техникой и большим количеством людей. Они могут мыть золото как весь сезон, так и короткими набегами, в зависимости от своей наглости и потребностей.
Насколько мне известно, только в 2026 году правоохранительные органы республики пресекли незаконную деятельность более 15 таких иностранных групп на территории Оймяконского, Алданского и Нерюнгринского районов. У них было изъято свыше 100 килограммов незаконно добытого золота. Сотрудники одного из наших предприятий как раз были очевидцами следственных действий.
Выявлены ли причины бездействия правоохранительных органов в отношении них?
— На самом деле правоохранительные органы реагируют очень быстро. Проблема в другом: силовики задерживают одну группу нелегалов, а на её место тут же приходит следующая.
Это происходит потому, что территория становится бесхозной. Раньше, когда действовал заявительный принцип, компании брали лицензии на геологоразведку. Сам процесс сбора документов и справок занимал от полугода до года, но недропользователь уже понимал, что этот участок ему интересен, и следил за землёй. Например, геологоразведка проводится в холодный период, после окончания промывочного сезона, а летом на эти участки могут зайти нелегалы. Поэтому мы регулярно облетаем свои территории с дронами и проверяем, не зашёл ли кто-то чужой. Точно так же за своими участками следили и другие компании. Сейчас заявительный принцип отменили, бизнес понимает, что лицензии уже не взять, земля остаётся без присмотра, и туда беспрепятственно заходят нелегалы.
Вторая глобальная причина — отсутствие запрета на привлечение иностранной рабочей силы, в частности граждан КНР, в золотодобычу Якутии. В Амурской области такой запрет действует, а в Якутии его нет. В итоге огромное количество китайских граждан приезжает под видом легальных работников, а на месте часть из них начинает работать нелегально или полулегально. При этом они опираются на дешёвый китайский капитал: если в России кредиты для бизнеса очень дорогие, то за ними стоят доступные государственные деньги и целенаправленная политика экспансии.
Можно ли рассматривать как характерный пример случай с загрязнением реки в Нижнеколымском улусе, о котором мы писали ранее?
— Конкретно этот случай я прокомментировать не могу, так как мы не работали рядом с этим участком. Но моя позиция однозначна: загрязнение рек в золотодобыче недопустимо, так быть не должно. Вопрос экологии в регионе стоит очень остро, особенно в части взаимодействия с коренными малочисленными народами Севера. Мы прекрасно понимаем ценность земли и оленей для местных жителей, поэтому выстраиваем работу так, чтобы не мешать традиционной охоте и рыбалке, а если животные случайно попадают на производственную территорию или в отстойник — немедленно помогаем их спасти.
При этом во время вертолётных облётов своих участков мы неоднократно видели, как группы иностранных граждан — тех же китайцев — работают прямо на открытой воде и вообще не соблюдают требования по строительству дамб.
В целом, если говорить о технической стороне вопроса, загрязнение рек при золотодобыче происходит по нескольким причинам. Первая — это несанкционированный сброс воды из отстойника. Когда отстойник заиливается, он перестаёт выполнять свои функции, а закольцованная грязная вода становится непригодной для промывки на приборах.
Ещё одна причина — прорыв или перелив дамбы. Это нештатная ситуация, но при правильном подходе она быстро устраняется: дамбу оперативно отсыпают, увеличивают её высоту, и отстойник продолжает работать в замкнутом цикле.
Также бывает, что в основании дамбы недостаточно заиления, она не держит воду полностью, и грязный дренаж уходит в реку через пустоты внизу, если их вовремя не забить илом.
Наконец, есть факторы, на которые человек повлиять не может: сильные затяжные ливни или резкая оттайка в горах. Идёт стремительный подъём паводковых вод, поток несёт грязь с гор прямо в реки и размывает отстойники. Это объективные природные явления, которые тоже нужно учитывать при анализе проб воды, хотя обычно последствия таких паводков быстро проходят.
Какие конкретно меры давления оказываются на легальный бизнес в отрасли, в частности в Якутии? Приведите пример.
— В масштабах всей России может показаться, что россыпная золотодобыча — это капля в море. Но для экономики Якутии россыпи — это минимум 18% от всей добычи золота, а 95% компаний отрасли здесь — это малый и средний бизнес, юниоры. Именно за счёт небольших артелей живут отдалённые северные посёлки. Бизнес платит налоги, включая НДПИ, в бюджет республики, строит и содержит дороги, помогает техникой посёлкам и поддерживает коренные народы.
Более того, россыпная добыча формировала инвестиционную ёмкость республики — сюда охотно шли частные инвесторы. В рудное золото порог входа совершенно другой, там работают в основном крупные полугосударственные корпорации. Если регулятор сейчас выдавит малый россыпной бизнес с рынка, на месте артелей в тайге не появятся торговые центры или жилые комплексы — для этого нет ни инфраструктуры, ни экономики. Регион просто потеряет инвесторов.
Сегодня на легальный бизнес давят две главные регуляторные меры: отмена заявительного принципа и криминализация переотхода.
Если говорить об отмене заявительного принципа и переходе на аукционы, то раньше малый бизнес брал поисковые лицензии по заявительному принципу, за свой счёт проводил геологоразведку, находил золото, ставил запасы на баланс и совершал первооткрывательство. По данным Роснедр, из более чем 130 открытых месторождений 113 — это именно россыпи, открытые благодаря заявительному принципу. Из 50 млрд рублей инвестиций в геологоразведку основная часть (45 млрд рублей) — это частные деньги малого и среднего бизнеса. Теперь эту систему закрыли, а аукционы неэффективны.
Что такое криминализация переотхода?
— Переотход — это добыча золота сверх заявленного плана. Проблема началась с того, что Роснедра запретили в ряде регионов траншейный метод геологоразведки — инструмент, который десятилетиями был абсолютно легальным и общепринятым для россыпей (рудных месторождений это не коснулось из-за другой специфики залегания). А в 2022 году из Закона о недрах исключили право на дополнительные квоты.
Важно понимать геологию: россыпные месторождения неоднородны по своей природе, сделать стопроцентно точную модель до начала промывки невозможно в принципе. Десятилетиями переотход был абсолютно законной частью системы. Раньше действовала логика: чем больше ты добыл, тем лучше для страны. Если в разгар сезона компания видела, что золота на участке больше, чем в проекте, она спокойно получала дополнительную квоту, добывала металл и платила больше НДПИ.
Сегодня не изменилась ни геология, ни люди, ни оборудование — изменилась трактовка закона регулятором. В марте 2026 года вступили в силу новые правила (приказ № 209), которые формально устанавливают вилку допустимых отклонений от проекта: от +20% до −50%. Но на практике за последний год недропользователей завалили уведомлениями о нарушениях даже внутри этой вилки — вплоть до отклонений в пару килограммов.
Каждая цифра мгновенно фиксируется в системе ДМДК, и любое превышение техпроекта трактуется как «внепроектная, незаконная добыча». Дальше запускается цепная реакция:
Во-первых, Росприроднадзор выписывает многомиллионные штрафы за «вред недрам» (по постановлению № 564 штраф привязан к рыночной цене металла, а при нынешних рекордных ценах на золото суммы выходят колоссальными).
Во-вторых, металл, добытый сверх плана и официально сданный на аффинажный завод, признаётся объектом незаконного оборота драгметаллов. А это уже уголовная статья — ст. 191 УК РФ. В отрасли уже идут уголовные дела по этой схеме.
Это полный абсурд: предприятие легально добыло золото, дало экономике «живой металл», официально сдало его на аффинаж, заплатило налоги в бюджет, а взамен руководство получает многомиллионный штраф за «вред недрам» и уголовное дело. В результате легальным компаниям становится просто опасно добывать больше, а республика гарантированно недополучает и золото, и налоги.
К чему в конце концов приведёт эта ситуация?
— Во-первых, российские артели финансово не потянут аукционы. Банки не кредитуют геологоразведку, а иностранные игроки с дешёвыми деньгами искусственно завышают цены на торгах до нереальных сумм просто ради захвата территорий.
Во-вторых, по статистике Роснедр, наличие промышленного золота подтверждается только на одном участке из пяти. Раньше этот геологический риск компании брали на себя, а теперь государство предлагает сначала выкупить кота в мешке за огромные деньги на аукционе. Ни один адекватный инвестор на такие риски не пойдёт. В прошлом году из более чем 70 объявленных аукционов успешно состоялись только 32 — модель уже показывает свою неэффективность.
В-третьих, пока бесхозная земля ждёт аукционов, её без какого-либо контроля вымывают нелегалы. Покупать выработанные нелегалами участки с торгов по высоким ценам никто не будет. В итоге ресурсная база у легальных компаний быстро истощится, и малый бизнес уйдёт с рынка.
Материалы по теме: