YAKUTIA.INFO. Нешуточные страсти разгорелись на сцене Русского театра, где на закрытие сезона была представлена на суд зрителей чеховская пьеса "Вишневый сад". Ее поставил режиссер Линас Зайкаускас, для которого эта постановка в театре является уже пятой по счету.
По словам режиссера, "Чехов для меня является, пожалуй, любимым автором, и его пьесы всегда остаются актуальными, как и вся настоящая классика. Но, конечно, театр – это не библиотека: люди приходят в театр, чтобы увидеть интерпретацию того или иного произведения. И поэтому у меня есть свое видение пьесы".
А расставляет Линас Зайкаускас акценты примерно так. Вокруг центрального героя произведения Любови Раневской (Евгения Адамчук) закручиваются любовные настроения основных действующих лиц. Если в самой пьесе она, скорее, сентиментальная аристократка, которой можно простить ее своеобразные чудачества, то у Зайкаускаса она – падшая женщина, живущая своими инстинктами и эгоистка, которой ее порочный мир заслоняет реальное положение вещей.
И купец Лопахин (Александр Лобанов), и вечный студент Трофимов (Илья Данилевский) лежат у ее ног. "Раневская – это блудница, как Кармен, как Травиата. Она уезжает с любовником за границу. И в то время это считалось постыдным. Но, тем не менее, несмотря ни на что, Раневскую жалко", - говорит режиссер.
Не отстают от страстей и другие персонажи пьесы. Там, где у Чехова выдерживается пауза, может быть, ни на что и не намекающая, то здесь она озвучивается в любовные отношения, которые находят или почти находят своего завершение. И Аня с Варей, и слуга Яша и аляповатый Епиходов с Дуняшей – все эти герои сгорают от страстей. Где-то получилось пошло, а где-то наивно.
Привычная чеховская сентиментальность у режиссера сменяется достаточно открытыми выражениями эмоций, которые порой принимают брутальные и вульгарные формы. Даже известный монолог легкомысленной Раневской, который, казалось бы, выражает горькое сожаление по поводу утраты вишневого сада, в постановке скорее подчеркивает ее (героини) порочность, усиливающийся интонацией, с которой он доносится до зрителя.
Хорошо получился образ Гаева (Владислав Мичурин), во всяком случае, если согласиться с тем, как его увидел режиссер. Наивный и почти инфантильный, он никак не может расстаться с призраками прошлого и живет в своих иллюзиях. И здесь сентиментальность превращается в нечто пародийно-комедийное. А его судьба угадывается в образе нищего, удивительно похожего на него самого. А вот Лопахин, по мысли режиссера, является едва ли не самым духовным из героев. С этим можно, наверно, поспорить, но режиссер именно так видит этого героя: "Этого героя нужно ценить. Он добился всего сам. Он практичный, но очень духовный человек. А Раневская, и Гаев – это типичные эгоисты и вишневый сад служит им только для наслаждений ".
Правда, на сцене это не совсем видно. Поскольку привнесенная режиссером страсть к Раневской вместе с его нарочитой прагматичностью выстраивают скорее характер достаточно ограниченного и пошлого человека. И его чувства к Раневской в постановке приобретают более сильную и отчаянную форму. Но, тем не менее, и это достаточно очевидно, здесь это единственный, кто находится в реальном мире.
Как замечает Линас Зайкаускас, “«Вишневый сад» - это комедия (а об этом многие забывают), или скорее? фарс. Но многие из тех, кто ставил эту пьесу, отошли от первоначального замысла произведения именно комедийного, на что указывал и сам Антон Павлович".
Впрочем, споры о жанровых особенностях пьесы не утихают и поныне. Режиссер, по его собственным словам, постарался усилить фарс, но вместе с тем и достаточно вольно развил характеры действующих лиц. И получилось так, что в постановке много надрывов, высоких тонов и сильных эмоций. И, кстати, только через фарс можно рассматривать Степана Березовского, который играет 87-летнего старика Фирса. Все же молодой человек с наклеенной бородой смотрится уже сам по себе достаточно комично, хотя образ (опять же по пьесе) не совсем такой. Впрочем, здесь сказывается и элементарная нехватка артистов соответствующего поколения.
В сценографии нет и намека на современность. Как говорит режиссер, "всегда есть соблазн перенести место действия в современность. И мне это нравится. Но чаще у других. Я же предпочитаю оставлять эпоху, запечатленную в оригинале. Поскольку главное – это характеры, а они остаются одинаковыми вне зависимости от окружающей обстановки". Главным неодушевленным действующим лицом на сцене является шкаф, в котором занимаются любовью, откуда появляются и где пропадают герои и который и является символом уходящей эпохи. Также на сцене присутствует доска, на которую наносятся различные надписи. Особенно примечательно последнее слово, которое на ней появляется - "Недотепа". Здесь, видимо, намек на современных молодых людей, учитывая, что его пишет забытый в доме Фирс.
Основной конфликт пьесы был выстроен вокруг встречи старой и новой России (это все помнят еще со школьной скамьи. «Вишневый сад» входит или уже входил в программу по литературе). К столкновению сентиментальности, прагматизма, передовых идей и почти невинных любовных отношений у Чехова режиссер добавляет еще и страсть, по-своему интерпретируя характеры действующих лиц. Пропитый и пущенный на разврат «Вишневый сад» (именно такое жесткое видение дает режиссер), который может спасти прагматичный делец, испытывающий недвусмысленные чувства к главной героине, пребывающей со своим братом в иллюзорном мире и раздираемой своими страстями и воспоминаниями.
Линас Зайкаускас отмечает: "Может, Чехов как раз и хотел такой острой сатиры". Только сатира показалась не совсем убедительной. И получилась почти драма. Но, так или иначе, судить предстоит зрителю. Стоит, тем не менее, заметить, что, несмотря на свободу самовыражения и опять же свободную режиссерскую трактовку тех или иных произведений, все же иногда хочется видеть классику в более привычном виде. Тем более на дворе Год литературы.
